Ксения Николаева предлагает Вам запомнить сайт «Я выживаю везде.»
Вы хотите запомнить сайт «Я выживаю везде.»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Находим пути решения в сложных ситуациях

Самый чёрный день армейского спецназа

развернуть
Самый чёрный день армейского спецназа

21 февраля 2000 года стал чёрным днём для армейского спецназа. В этот день в бою под Харсеноем погибло 33 человека, 25 из них разведчики Псковской бригады спецназа ГРУ. Остались в живых всего двое.

Рейд спецназовцев начался еще 16 февраля: разведчики выдвинулись в район урочища Танги-Чу, чтобы разведать маршрут продвижения мотострелкового полка. К 20 февраля у них почти закончилось продовольствие, заканчивалось питание для радиостанций. На исходе были боеприпасы.
21 февраля в 12:44 одна из трех разведгрупп вступила в бой с небольшим бандформированием, уничтожив несколько единиц техники и порядка 10 боевиков. Но вскоре их окружил более крупный отряд бандитов (по разным оценкам – 100-150 боевиков).
На помощь сослуживцам подтянулись две остальные группы разведчиков, они запросили артиллерийский огонь. После удара артиллерии связь с группами прервалась. Как стало известно потом, спецназовцы израсходовали практически весь боекомплект, но не вышли из боя. На высоте позже было найдено около 70 трупов боевиков.
В это время из урочища Малый Харсеной на подмогу ведущим бой спецназовцам было направлено подразделение мотострелков. На боевиков обрушился шквальный огонь стрелкового оружия, миномётов, точечные удары снайперов, 4 выстрела зарядами объёмного взрыва. Боевики, добивая раненых, стали уходить лишь тогда, когда подошла пехота.

Бойцы разведгрупп в своём последнем рейде за несколько дней до гибели. Автор этих фотографий Наталья Медведева - фотокорреспондент журнала "Огонёк".
Самый чёрный день армейского спецназа


Этим снимком на множестве интернет-ресурсов ошибочно иллюстрируют биографию капитана Михаила Боченкова. Смеётся, глядя в объектив, сержант Геннадий Алексеев.
Самый чёрный день армейского спецназа

Рассказывает майор А.Гуськов :

– Зимой 2000 года генерал Владимир Шаманов проводил наступление на южную, нагорную часть Чеченской республики. Наша задача состояла в том, чтобы выдвинуться вдоль маршрутов движения основной колонны мотострелковых подразделений и обеспечить их прикрытие. Но продвижение пехоты было затруднено, техника застряла в грязи, практически утонула. Мы перемещались по горам только пешком. На пятые сутки все группы встретились и были перенацелены на Харсеной – это село такое. Задача та же – удерживать высоты, чтобы обеспечить проход техники мотострелковых подразделений.

Самый чёрный день армейского спецназа

1 февраля 2000 г. три разведгруппы ушли вперёд вместе, так как связи у них практически уже не было, сели батареи у раций, только одна ещё работала. Накануне была радиограмма, что к двенадцати часам дня должно подойти пехотное подразделение, у них будет и связь, и продукты. Они должны были нас заменить и дальше выполнять эту задачу уже сами, а мы должны были уйти. Но к двенадцати часам они не пришли, не смогли подняться в горы. Продвигались очень медленно, техника у них завязла.

В то время находился на высоте на расстоянии где-то метров восьмисот. У меня в группе было много обмороженных и простуженных. Когда начался бой, мне приказали оставаться на высоте и удерживать её. Потом мы прошли эти восемьсот метров за полтора-два часа.

Самый чёрный день армейского спецназа

И боевые столкновения до этого у нас неоднократно были, и в засады мы попадали. Но всегда выходили. А чтобы в одном бою почти все погибли – такого не было никогда. В основном сказалась усталость, которая накопилась за восемь дней этих переходов, мотания по горам. А плюс ко всему люди уже расслабились, когда им сказали, что всё, пришли. Они уже слышали, как броня работает рядышком, и настроились – минут через пятнадцать-двадцать соберут вещи и уйдут.

Самый чёрный день армейского спецназа

У нас в живых остались двое. Одному – старшему сержанту Антону Филиппову – осколком гранаты срезало нос, на месте лица просто кровавое пятно было. Его и не стали добивать, думали, он уже умер. Он так в сознании всё это время и пролежал. А второй получил контузию и три пулевых ранения, потерял сознание и скатился вниз под гору.


И вот что страшно: раненых вместе с боевиками дети из ближайшего села добивали. Взрослые в основном ходили и оружие собирались, боеприпасы, а дети от девяти до четырнадцати лет добивали в голову, если кто шевелился.

Самый чёрный день армейского спецназа

Рассказывает старший сержант Антон Филиппов:

– В Чечне я с 17 января 2000 г. Хотя это была моя первая командировка, но я уже участвовал в пяти боевых выходах. Срочную службу служил на Севере, в морской пехоте, Так что боевая подготовка у меня была более или менее приличная. Но в том бою ничего практически не пригодилось.

Самый чёрный день армейского спецназа

Погода в ночь на 21 февраля была ужасная. Мокрый снег шёл, все замерзли как цуцики. А утром солнышко выглянуло, в феврале солнышко хорошее. Я помню, как от всех пар валил. А потом солнышко исчезло, видимо, ушло за горы.

По нам ударили сначала с двух сторон, а потом окружили полностью. Били из огнемётов и гранатометов. Конечно, мы сами во многом были виноваты, расслабились. Но восемь дней по горам ходили, устали. Просто физически очень трудно было по снегу пробираться так долго, после этого нормально воевать очень тяжело. Спали прямо на земле. На себе всё приходилось нести, боеприпасы в первую очередь. Не каждый хотел нести еще и спальник. У нас в группе было всего два спальника – у меня и ещё у одного бойца. Я нёс рацию, батареи к ней, еще и гранатомет тащил. Были в составе группы прикомандированные – инженеры, авианаводчики, арткорректировщики. С ними был солдат-радист, его гранатомёт нес мой командир, Самойлов (Герой России старший лейтенант Сергей Самойлов. – Ред.), потом мне отдавал, затем мы менялись, и я его ещё кому-то отдавал. Просто тот радист совсем уже устал. Так и помогали, тащили.

Самый чёрный день армейского спецназа

На моей рации батареи почти сели. Думаю, где-то до вечера 21 февраля последняя проработала бы ещё. Утром двадцать первого я передал последний штатный доклад Самойлова. Он мне приказал сообщить командованию, что питание у рации на исходе и станцию мы выключаем, чтобы в крайнем случае можно было что-то передать, на один раз бы её хватило. Но когда бой начался, ничего мне передать не удалось.

Моя станция была от меня метрах в десяти, там еще шесть-семь автоматов ёлочкой стояли. Напротив меня сидел командир, а справа Витёк (сержант Виктор Чёрненький. – Ред.). В самом начале командир ему сказал, чтобы он меня с рацией охранял, поэтому мы постоянно вместе держались. Когда бой начался, плотность огня была очень большая. Примерно как если роту поставить, и одновременно все начнут стрелять (рота – около ста человек. – Ред.). Все сидели по два-три человека, метрах в двадцати друг от друга. Как только всё началось, мы прыгнули в разные стороны. Самойлов упал под дерево, оно там стояло одно-единственное, и ложбинка там как раз небольшая была. Смотрю я на рацию свою и вижу, что её пули насквозь проходят, прошивают. Так что как она стояла, так и осталась стоять.

Самый чёрный день армейского спецназа


У меня лично, кроме гранат, ничего с собой не было, мне ничего больше и не положено. Я их в самом начале бросил туда, откуда по нам стреляли. А автомат вместе с рацией остался. У Самойлова с собой был пистолет Стечкина и, по-моему, автомат. Наши ребята начали отстреливаться из автоматов, пулемёты стреляли – и один, и второй. Потом мне сказали, что кого-то нашли убитым в спальном мешке. Но я не видел, чтобы кто-то спал, не знаю.

Дольше всех стрелял кто-то из наших из пулемета. Так получилось, он возле меня проходил. Чеченцы тогда кричали: «Русский ванька, сдавайся, русский ванька, сдавайся!» А он сам себе под нос бормочет: «Я сейчас вам дам сдавайся, я вам сейчас дам…». Встал в полный рост, на дорогу выскочил и только начал очередь давать, его и убили.

Самый чёрный день армейского спецназа

Мне кто-то из командиров – то ли Калинин (командир роты спецназа, Герой России капитан Александр Калинин. – Ред.), то ли Боченков (Герой России, капитан Михаил Боченков . – Ред.) кричал: «Ракету, ракету!..». Я помню, крик был такой дикий. Ракета – это сигнал, что что-то происходит. Но она должна быть красная, а у меня только осветительная была. Я ему в ответ: «Нет красной!» А он не слышит, что я ему кричу, шум, стрельба. Ответа я так от него и не дождался и сам запустил, какая была. И сразу после этого грохнуло что-то, и меня ранило осколком в ногу. Тогда, конечно, я не знал, что осколок, потом мне сказали. Косточку осколок на ступне сломал, так в каблуке и остался.

Я оборачиваюсь и спрашиваю у Витька (у него голова была у моих ног на расстоянии роста примерно): «Живой?». Он отвечает: «Живой, только ранило». «И меня». И так мы переговаривались. Потом опять что-то рвануло под носом. Я Вите: «Живой?» .Голову поворачиваю, а друг лежит, хрипит, ничего уже не ответил мне. Видимо, его в горло ранило.

Самый чёрный день армейского спецназа

Меня второй раз ранило. Если бы я потерял сознание, то тоже бы захрипел. Тогда меня бы точно добили. «Духи» начали оружие собирать, «стечкиных» наших особенно (пистолет системы Стечкина. – Ред.). Я слушал, как они кто на русском, кто на ломаном русском, с акцентом, а кто по-чеченски, кричат: «О, я «стечкина» нашел!». Они думали, что я убит, вид у меня, наверное, «товарный» был. Лицо, да и не только – всё кровью было залито.

Сначала «духи» оружие быстренько похватали и унесли куда-то. Недолго отсутствовали, минут двадцать максимум. Потом вернулись и стали добивать уже всех. Видимо, таких много было, как Витек, который возле меня лежал и хрипел. Много ребят, видимо, признаки жизни подавали. Вот они всех и постреляли из наших же «стечкиных». Слышу – хлоп-хлоп-хлоп! А мне вот повезло. Я лежал тихо, чеченец подошел ко мне, с руки часы снял, простые часы были, дешёвые. Потом за ухо голову поднял. Ну, думаю, сейчас ухо будет резать, как бы только выдержать. Так всё болит, а если охнешь – всё, конец. Но он, как мне кажется, с шеи хотел цепочку снять. А я крестик всегда на нитке носил. Если бы была цепочка, и он начал бы её рвать – неизвестно, как бы все повернулось. Это я в госпитале потом вспоминал, прокручивал. Думаю, на то Божья воля была, потому всё так и получилось.

Самый чёрный день армейского спецназа

Цепочку он не нашёл, голову мою бросил, и сразу передернулся затвор на «стечкине». Я думаю: всё-всё-всё… И выстрел раздаётся, хлопок. Я аж передернулся весь, не удержаться было уже. Видимо, не заметил он, что я вздрогнул. В Витька, похоже, стрельнул.

Недалеко Самойлов лежал, метрах в пяти. Как его убили, не знаю, но в окопчик, где они втроём лежали, боевики гранату кинули.


Если бы я сознание потерял в первый момент и стонал, то точно бы меня добили. А так вид у меня совсем неживой был. В руку пулевое ранение, остальные осколочные – лицо, шея, нога. Нашли меня, может, часа через четыре, так и лежал в сознании. Видимо, шоковое состояние было, отключился уже перед вертолётом, после пятого промидола (обезболивающий укол. – Ред.). Сначала пришла, кажется, пехота, с которой мы должны были встретиться и которая задержалась. Помню, у меня кто-то всё спрашивал: «Кто у вас радист, кто у вас радист?». Отвечаю: «Я радист». Рассказал им всё, что касалось алгоритма выхода в эфир. Потом меня перебинтовали, ничего после этого уже не видел, только слышал.

Самый чёрный день армейского спецназа

А в госпиталь я попал только на следующий день. С двадцать первого на двадцать второе февраля пришлось ночевать в горах, вертолёт ночью не полетел. Вертушки (вертолёты. – Ред.) пришли только утром двадцать второго. Помню, пить хотелось ужасно. Пить мне давали, наверное, можно было. Ещё я спросил: «Сколько осталось в живых, сколько положили?». Сказали, что двое живы. Попросил сигарету, курнул и… очнулся уже в вертолёте. Там медик был наш, что-то говорил мне, успокаивал. Мол, держись, всё хорошо, живой. Я, естественно, спросил, что у меня с лицом. Такое было ощущение, что его как будто вообще нет. А он давай меня успокаивать – всё нормально. Я снова говорю: «Что с лицом?». Он мне – носа и правого глаза нет. Видимо, глаз заплывший был сильно. Потом я уже опять вырубился в вертолете, что там со мной делали, не помню.

Уже 23 февраля в палате проснулся, в сознание пришёл. Ни встать, ни пошевелить ничем, естественно, не могу – капельница, забинтованный весь. Я стал рукой лицо трогать. Думаю, дай-ка погляжу, глаз-то есть или нет. Разодрал всё вокруг глаза и обрадовался – вижу! Потом из Моздока в Ростов-на-Дону на самолете, из Ростова уже в Москву, в госпиталь. Сейчас я в своей родной бригаде продолжаю служить.

Самый чёрный день армейского спецназа

комментарий к статье:

Шли несколько суток, тоже всё на себе. Часть пути вела нас разведрота. Разведка осталась – мы пошли дальше. Прошли час и услышали разрывы. Позже сказали что разведку нашу накрыли «градами» (мне интересно, кто навёл?). Выйдя на Харсеной, все попадали – просто от напряжения и усталости двоилось в глазах.Тут же, не дав нам отдохнуть, поставили задачу выдвигаться на высоту к спецам. Уже начав подниматься, услышали бой наверху. С «граников» там действительно лупили плотно. Нас было две роты 752-го мсп. Выйдя на высоту, от увиденного жутковато стало.

Самый чёрный день армейского спецназа


Картина такая: поляна, вытянутая по склону вниз, плотно окружённая густым колючим кустарником. Дорога шла по центру поляны в Б. Харсеной. Спецы расположились под деревьями, стоящими ближе к центру поляны. Охранение выставлено было со стороны Б. Харсеной внизу и почему-то на голом месте недалеко от края поляны. Не понятно, откуда у спецов были матрасы? Не думаю, что они с ними шли. У меня создалось впечатление, что им приготовили место стоянки. Был вырыт квадрат два на два метра, где они просто вповалку лежали. Походу залпом их там накрыли. Двоих живых нашли, радиста и ещё кого-то. Много консервов было разбросано на поляне, мы их собрали. Двое запомнились – лежали рядом, друг друга пытались перевязать.

Самый чёрный день армейского спецназа

Поставили задачу выдвигаться вниз в Б. Харсеной. Выдвинулись – нас встретили плотным огнём. Отошли на поляну. Ёе прозвали – МЁРТВАЯ ПОЛЯНА. Уже начало темнеть – нам ставят задачу выдвигаться к третьей группе спецов – той, что уцелела, т.к. была в стороне. Рота отказалась выдвигаться ночью. КЭП передал, что после выполнения задачи рота будет вывезена в Моздок под трибунал. Короче, нам ещё сказали, что этот район в 6 утра будет накрыт артухой и летунами. Типа: хотите – оставайтесь. Утром собрали всех двухсотых и оттащили с поляны в лес, чтобы их не порвало. Тот район действительно накрыли – мы успели отойти. Дальше-веселее: голова засекла впереди двух духов, идущих впереди нас тем же курсом. Дальше они засветились перед 3-й группой спецов и ушли в сторону.

Самый чёрный день армейского спецназа

На связь спецы не отвечали, на условные сигналы ракетницей тоже. Мы пошли вперёд к ним. Ну спецы, понятно, что подумали – настала их очередь. Короче, завязался бой. Снайпер их, выдвинувшись вперёд, встретил нас. Одного в лоб, второго в шею положил. Третий наш подорвался на растяжке (ранения в живот). Позиция у них тоже была супер: с трёх сторон склон, а с тыла высокий обрыв. Они успели зарыться нормально. Окружив их, отсекли снайпера. Вот этот снайпер и понял, что мы свои – он был близко к нам и не мог сменить позицию, попал в мешок. Он начал кричать, что здесь свои. Стрельба стихла. После, немного погодя, он нас провёл через заминированные участки к своим. Честно скажу – им очень повезло, и нам тоже. У них ранило одного навылет в ногу (в мякоть). Короче, вот так закончился тот эпизод со спецназом.

Самый чёрный день армейского спецназа

Самый чёрный день армейского спецназа

Фотографии из личного архива разведчика, служившего в группе капитана Боченкова:
капитан Михаил Боченков (в центре)
Самый чёрный день армейского спецназа


разведгруппа капитана Боченкова
Самый чёрный день армейского спецназа
Самый чёрный день армейского спецназа
Самый чёрный день армейского спецназа

слева Антон Филиппов - один из выживших разведчиков
Самый чёрный день армейского спецназа


Источник →

Ключевые слова: история, Рации, спецназ
Опубликовано 10.01.2018 в 04:30

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Борис
Борис 10 января, в 06:56 Герои. Текст скрыт развернуть
7
Саныч Сандрович
Саныч Сандрович 10 января, в 09:42 Слава пацанам, павшим в Чечне. Пусть земля им будет пухом... А уродов ближлежащих селений, включая "детишек" надо было уничтожить полностью за убийство раненых... Да и вообще боевиков надо было меньше в плен брать, а уничтожать на месте. Намного лучше бы жилось людям и спокойней на этом свете... Текст скрыт развернуть
10
Ксения Иванова
Ксения Иванова 10 января, в 14:33 Светлая память погибшим! А государство могло бы и оплатить операцию человеку, восстановить лицо!! Текст скрыт развернуть
2
nikolai shcheglov
nikolai shcheglov 10 января, в 16:07 Плохая примета, перед выходом сниматься. Текст скрыт развернуть
1
Ingvar Ruricson
Ingvar Ruricson 11 января, в 04:38 И вот что страшно: раненых вместе с боевиками дети из ближайшего села добивали. Взрослые в основном ходили и оружие собирались, боеприпасы, а дети от девяти до четырнадцати лет добивали в голову, если кто шевелился. - запомните для следующей Чеченской. Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 5

Последние комментарии

Виталий
Алексей Потроваев
На слезу , не пробило
Алексей Потроваев «Забудь, что ты немец»: как выживали «фрицы» в советском плену
Евгений Евстифеев
Владислав Малиновский
Oltaviro Oltaviro
А откуда еще угарному газу в палетке взяться?
Oltaviro Oltaviro Как обогревать палатку. Простой дедовский метод
Алексей Попов
Говорит соляра...
Алексей Попов Как обогревать палатку. Простой дедовский метод
Борис
Vladimir Osheschko
Представляю себе казака в походе с мешом картошки притороченңом к седлу.
Vladimir Osheschko Казачья похлебка - походная еда
Евгений Курочкин
Юрий Юрий
Ишо керасин надо таскать.
Юрий Юрий Как обогревать палатку. Простой дедовский метод
Читать